Гимназист-эсер
Борис Фортунатов родился в 1886 году в Смоленске в семье судебного чиновника. В партию социалистов-революционеров он вступил 16-летним гимназистом. В 1904-м поступил в Московский университет и занялся политикой всерьез. Создавал эсеровские организации среди железнодорожников, готовил забастовки.
В 1905 году Фортунатова задержали по подозрению в причастности к убийству великого князя Сергея, но через три месяца отпустили. Во время декабрьского вооруженного восстания в Москве он командовал одной из боевых дружин, был арестован, несколько раз пытался бежать. После очередного задержания его выслали за границу.
Вернувшись на родину, Фортунатов продолжил учебу. В 1912-м окончил естественное отделение физико-математического факультета, затем прошел три курса Высшего технического училища. До 1917 года его больше интересовали химия и естествознание.
Февральская революция вернула Фортунатова в строй. В Петрограде он снова вошел в эсеровскую организацию, выступал на митингах, участвовал в столкновениях с полицией. Летом 1917-го он отправился в Самару. Его зачислили в 4-й санитарный полк, а осенью избрали в Учредительное собрание от губернии.
Против красных и белых
В штабе Народной армии Фортунатов не ограничивался работой с бумагами. Воевал вместе с частями Владимира Каппеля, шел впереди наступавших цепей как рядовой солдат. 24 августа 1918 года его произвели в прапорщики кавалерии за участие в восстании против большевиков. В тот же день за храбрость в боях под Новодевичьим и Казанью ему присвоили звание корнета.
К осени положение КОМУЧа ухудшилось. В сентябре пали Казань и Симбирск, 7 октября красные взяли Самару. Комитет перебрался в Уфу, где разные антибольшевистские силы пытались договориться о единой власти. Для Фортунатова это было время острых разногласий со своей партией. Соглашений ни с кадетами, ни с большевиками он не принимал, стоял левее многих эсеров и требовал немедленной социализации заводов и фабрик. Хотел жесткой революционной власти, только не большевистской, а эсеровской.
После уфимского совещания Фортунатов отошел от военно-политической работы и взял кавалерийский отряд из двух эскадронов. С ним он воевал на Уфимско-Самарском направлении против Красной армии.
В ноябре 1918 года в Омске к власти пришел Александр Колчак. Часть эсеровских деятелей арестовали, а уфимская власть перестала существовать. Волжские части отошли за Урал и оказались в армии адмирала. Некоторые эсеры после этого решили перейти на сторону советской власти. Фортунатов счел такой шаг позором. Говорил, что его однопартийцы сами допустили появление Колчака и теперь должны выступить против него. В поисках соратников он уехал в Сибирь, но поддержки почти не нашел. Тогда решил опереться на военных. Не раскрывая своих планов, вернулся к Каппелю, и тот передал ему два эскадрона, которыми Фортунатов командовал раньше.
Выступление у Кургана не стало началом большой антиколчаковской борьбы. Сил у отряда было все меньше. Люди долго пробирались через пустыню, теряли лошадей, мерзли и болели. Весной остатки эскадронов вышли к Каспию и морем переправились на Кавказ. Часть бойцов Фортунатова переметнулась к красным. Сам он явился в местный ревком, и его назначили заведовать коммунальным хозяйством Пятигорского района.
На гражданской должности Фортунатов пробыл недолго. Началась советско-польская война, и он добился отправки на фронт. Из Пятигорска его направили в Москву, оттуда – в распоряжение Реввоенсовета Западного фронта. Служил в конном корпусе Гая, сначала помощником, затем командиром 56-го кавалерийского полка.
Летом 1920 года корпус отступал под ударами поляков, оказался прижат к германской границе и ушел в Восточную Пруссию. Через неделю Фортунатов бежал из Германии, вернулся в Россию и попал в Первую конную армию Буденного.
Зебры и гориллоиды
После разгрома Врангеля вместе с Первой конной Фортунатов оказался в херсонских степях, в районе бывшего имения Аскания-Нова. Еще до революции Фридрих Фальц-Фейн сохранил там большой участок целинной степи, обустроил парк и один из самых необычных зоологических садов России. В загонах и вольерах жили зубры, бизоны, зебры, антилопы, олени, лани, гривистые бараны и редкие птицы.
Гражданская война едва не погубила Асканию. Через нее проходили военные части, хозяйство разорили, здания повредили, животные гибли от голода и человеческой жестокости. Часть зверей разбежалась по степи. По распоряжению Ворошилова Фортунатова назначили охранять заповедник.
Он добился, чтобы военным частям запретили останавливаться на территории Аскании. Затем занялся восстановлением зоопарка и научной работой. Для человека, который прошел через подполье, восстания и боевые действия, это был резкий поворот. Устав от войн и революций, Фортунатов вспомнил юность, учебу на естественном отделении.
В Аскании он также увлекся селекцией и межвидовым скрещиванием. Особое место в этой работе занял тур. Этот дикий бык, от которого произошли домашние породы крупного рогатого скота, исчез в XVII веке. Однако биологи тех лет грезили идеей о его возрождении.
Фортунатов считал, что можно вывести похожее на тура животное. Он изучал возможности скрещивания и отбора. В Германии в те же годы похожими опытами занимались братья Хек. Это была не причуда отдельных зоологов, а часть большой мечты того времени. После войны и революции многим казалось, что наука способна возвращать исчезнувшее.
В 1920-е эта вера заходила так далеко, что переделывать пытались не только животных, но и человека. Эти проекты сейчас кажутся странными, но тогда некоторые считали, что за ними будущее. Фантастические сюжеты на эту тему вошли в литературу и искусство. У Михаила Булгакова появилась повесть "Собачье сердце" (16+), у Александра Беляева – "Человек-амфибия" (12+). Дмитрий Шостакович в 1932 году начинал работу над оперой "Оранго" о человеке-обезьяне. В этом ряду оказался и Фортунатов. В 1929 году он написал роман "Остров гориллоидов" (16+) под псевдонимом Борис Туров – это был явный намек на то, что автор мечтал вернуть вымершего тура.
Героем романа был ученый, который скрещивал человекообразных обезьян с людьми в попытке создать послушную армию новых существ. Персонаж во многом походил на Илью Иванова – известного биолога, который занимался искусственным осеменением и опытами межвидовой гибридизации. Фортунатов был знаком с профессором, поэтому "Остров гориллоидов" был не просто выдумкой. Он писал о том, чем в те годы занимались ученые и о чем спорили в обществе. Можно ли переделать природу? Где заканчивается опыт и начинается опасная фантазия? Эти вопросы были близки нашему герою уже не как бывшему революционеру, а как ученому.
Из столицы – в степи Казахстана
К началу 1930-х Фортунатов перебрался в Москву. Поселился с семьей на Большой Грузинской улице, работал старшим научным сотрудником и занимался проектированием нового зоопарка.
В столице также жили брат Павел, служивший в Красной армии в Воздушном флоте, и сестры Вера Тимофеева и Елена Байкова. Еще одна сестра, Ольга Фортунатова, занималась наукой в Ленинграде.
Казалось, прежняя революционная и военная жизнь осталась в прошлом. Теперь Фортунатов был ученым, зоологом, специалистом по заповедникам и зоопаркам. Но в те годы такое не забывали. В 1933 году его арестовали. Следствие припомнило все: эсеровскую партию, участие в КОМУЧе, службу у белых, бои против Красной армии. К политическим обвинениям добавились и научные. Фортунатова обвиняли во вредительстве, неудачных планах гибридизации и гибели ценных животных.
24 февраля 1934 года его приговорили к "десяточке" и этапировали в Казахстан, в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь. По одной из версий, за Фортунатова вступились Буденный и Ворошилов. После этого его положение немного смягчили, но Карлаг он не покинул. Там он продолжал работать и возглавлял группу зоотехников, занимавшихся выведением новой породы полутонкорунных курдючных овец, приспособленных к местным условиям.
В 1940 году Фортунатов заразился бруцеллезом и умер в больнице поселка Долинка. В 1957-м его реабилитировали.
